— В худшем случае, вскоре после темноты, — сказал он. — Будь умницей и рисуй свои картинки, пока я пригляжу за птичками. Когда я вернусь, я расскажу тебе все о птицах и пчелах.
— Карлос!
— О-о-х, любовь моя, когда-нибудь я научу тебя произносить это чудное имя с подлинной страстью. — И эта свинья взял ее за подбородок.
Тимена наблюдала, как он зигзагами поднимался по заросшему коричневой травой склону по направлению к деревьям. Воздух уже был теплым и напоенным тем особым спокойствием, которое предвещало наступление еще большей жары. Вздохнув, она извлекла акварельные краски. Она действительно неплохо рисовала и изредка в течение долгого дня испытывала действительное увлечение, когда удавалось схватить суть осенних полей.
Вскоре после полудня Тимена временно отложила рисование и принялась за легкий ленч, состоящий из ломтиков сваренных вкрутую яиц и йогурта из ящика со льдом. Хотя внутри домика было жарко как в печке, она провела весь перерыв там, проверяя показания приборов. К ее удивлению, стрелка пеленгатора отнюдь не покоилась на нулевой отметке, а показывала сигнал радара со стороны фермы, четкий сигнал, нацеленный на домик.
Радарное слежение за ней с фермы?
Она восприняла это как сигнал опасности и подумала о том, чтобы отозвать Карлоса. Правда, можно было включить радио и сообщить о ситуации в центр. Тимена была инстинктивно уверена, что центр обязательно выяснит, в чем дело. Да и Карлос велел ей оставаться здесь, рядом с домиком. В итоге Тимена не предприняла никаких действий. Собственная нерешительность усилила нервозность, появившуюся у нее с самого утра. Чувство опасности стянулось в тугой узел. Что-то убеждало Тимену покинуть это место. «Выйди из домика и уходи! Домик — большая, крупная цель».
В слабом свете сумерек Тимена сложила мольберт, бросила его и краски на сиденье и села сама. Включив радио, она проверила сигнальный монитор.
По-прежнему Карлос не подавал признаков жизни.
Темнота наступит через несколько минут. Тимена нервно ощупала в кобуре на запястье свой пистолет.
Почему, черт возьми, задерживается Карлос?
Тимена выключила свет в домике и сидела в сгущающейся темноте. Радар со стороны фермы. Они заглушили ее радио. Дело принимало скверный оборот. Тимена встала, мягко ступая подошла к задней двери и вышла на сторону, противоположную ферме. Домик послужит ей щитом от поискового луча. Она опустилась на четвереньки и быстро поползла в сторону высокой травы. Она видела коров ниже на пастбище и направилась к ним, подчиняясь инстинкту. Тимена выросла в Вайоминге на ранчо и, хотя предпочитала приближаться к стаду на лошади, не чувствовала с его стороны угрозы. Угроза была позади нее и исходила от фермы. Коровы помогут ей спрятаться, спрятаться от радара. Если Карлос вернется, он включит свет. Она увидит это с безопасного расстояния, находясь на этом пастбище. Но почему-то Тимене не верилось в возвращение Карлоса. Вся ситуация казалась абсурдной, казалась такой с самого начала, и она верила своему чувству самосохранения.
Слова Нильса Хеллстрома: «Эта первобытная планета Земля является ареной постоянной конкуренции, где выживают самые гибкие и находчивые. На этом испытательном полигоне, где погибли могущественные динозавры, есть один постоянный свидетель. Этот свидетель остается нашим гидом при изучении выживания человека. Этот свидетель, насекомое, появился за триста миллионов лет до возникновения человечества, но мы сумеем наверстать упущенное. Он доминирует на Земле сегодня и хорошо этим пользуется. В каждом новом поколении испытываются новые формы и функции, преобразуя его в спектр столь безграничный, сколь безгранично воображение сумасшедшего. То, что может делать этот свидетель, можем делать и мы, поскольку мы свидетели его жизни».
Харви вывел группу через замаскированный выход в северной части Муравейника. Дерн отъехал в сторону, пень с бетонной пробкой выдвинулся на поверхность, и группа вышла в ночь. Они были легко одеты, хотя ночь была холодной. Каждый имел при себе станворд и маску ночного видения с мощным инфракрасным излучением вокруг ее края (производство Муравейника).
Пробка вернулась на место, прежде чем они успели отправиться в путь.
Они перешли поле и направились на север.
Харви отобрал двадцать три ключевых работника, главным образом агрессивных мужчин, и проследил за тем, чтобы женщины приняли гормональные препараты.
Эта Внешняя женщина нужна была им живой. Нильсу требовалась имевшаяся у нее информация. Она, вероятно, скрывается среди коров. Коров можно спугнуть с помощью низкой частоты, но ни одна из них не должна быть убита. Это не чистка, это — поиск. Внешняя женщина пойдет в конце концов в Котел, но только после того, как выдаст всю информацию.
Давно Харви не принимал участия в охоте, и сейчас он чувствовал, как возбуждение все сильнее охватывало его. Кровь вновь заиграла в его жилах!
Он дал знак Салдо перейти на левый фланг, а сам направился вправо. Ночной воздух был полон запахов: скота, пыли в высокой траве, сырой земли и слабых эфиров насекомых. Но среди этих запахов не было того, который бы указывал на Внешнюю женщину. Если она впереди них, то маска ночного видения не даст ей укрыться.
Салдо немедленно занял указанную позицию, и Харви успокоился на этот счет. Хоть и зелен, но с огромным потенциалом. Регулярные отчеты, представляемые им Хеллстрому, радовали их обоих. Салдо входил в двадцатку, или около того, кандидатов, способных занять в будущем место Хеллстрома. Он принадлежал к низкорослой энергосберегающей породе, выведенной недавно, темноволосый и гибкий, полный энергии и желания отличиться, но обладающий и своим умом, с каждым днем все более уверенно заявляющим о себе. Его роль в Муравейнике будет возрастать, и, может быть, он даже отпочкуется и станет Праотцом нового Муравейника.
Группа шла широким веером, открыто спускаясь в направлении пастбища. Харви удовлетворенно отметил, что ночь им благоприятствовала. Тучи начинали закрывать небо, затемняя запоздало поднимающуюся убывающую луну. Стада будут отчетливо видны с помощью масок ночного видения. Он, однако, не сводил глаз с разбросанных групп деревьев, не обращая пока внимания на животных. Они миновали одно небольшое стадо, почти его не потревожив, хотя теплый запах от коров разбудил охотничий инстинкт всей группы. Салдо с двумя помощниками просмотрел стадо, убеждаясь, что животные не прикрыли Внешнюю.
Охотничий азарт, впрочем, нельзя сбрасывать со счетов. Он проявлялся в повышенной нервозности группы и избытке внешних гормонов, начавших беспокоить животных. Отдельные коровы, а затем и целые группы фыркали и отбегали в панике, стуча копытами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
